Введение

Современный теоретический ландшафт, посвященный проблеме телесности, характеризуется устойчивым дуализмом. С одной стороны, продолжает существовать картезианская традиция, редуцирующая тело до статуса объективного «автомата» или сложной биомашины. С другой – постструктуралистские подходы, наследуя М. Фуко, рассматривают тело как поверхность, на которую наносятся следы дискурсивных практик и власти, что приводит к концепции пассивного тела доксы. Несмотря на кажущееся противоречие, оба подхода сходятся в фундаментальном допущении: тело понимается как изолированный объект, на который воздействуют внешние (общество, власть) или внутренние (сознание) силы. Эта «онтология субстанции» оказывается неадекватной для описания динамики современной культуры, где глобализация, цифровизация и социальные сети порождают феномен «капсульного человека» (Слотердайк & Хайнрикс, 2015; Сивков 2014), испытывающего экзистенциальную тревогу и чувство «бездомности» в собственном теле. Современные исследования телесности (Марков & Штайн, 2024; 2025; Марков & Сосновская, 2025; Макаров & Торопова, 2016; Очеретяный, 2014; 2015; 2018; 2024; Сосновская, 2023; 2024; Торопова, 2016; 2020a; 2020b; 2024; Штайн, 2010а; 2010b; 2025) прямо обращают внимание на связанные с этим апории .

Таким образом, фундаментальная проблема заключается в доминировании редукционистских и индивидуалистических моделей телесности, которые игнорируют ее конститутивную, сферическую и реляционную природу, обнажая исследовательский пробел в понимании тела как динамического «сосуда», формируемого внутри и через общие пространства бытия.

Целью данной статьи является систематизация и концептуальная артикуляция альтернативной модели «сферической телесности» на основе философии сфер Петера Слотердайка как картографии сфер (Гавриленко, 2020). Мы не просто реконструируем его идеи, но и представляем их в виде целостной эволюционной теории, способной заполнить указанный пробел.

Методология исследования строится на герменевтическом анализе трилогии Слотердайка «Сферы» («Пузыри», «Глобусы», «Пена») (Слотердайк 2005, 2007, 2010), а также сопряженных с ней текстов, развивающих идеи «лоноцентризма» и «нобъекта». Для усиления аргументации и прояснения онтологического статуса тела привлекается акторно-сетевая теория Бруно Латура (Латур, 2014, 2017), в частности, близкая концепции «нобъекта» концепция гибридного объекта (hybrid object) (Ерофеева, 2017) и «сборки» (assemblage).

Логика и структура статьи выстроена в соответствии с имманентной логикой эволюции сфер по Слотердайку. Сначала мы критикуем индивидуалистические предпосылки и вводим базовые понятия сферологии. Затем последовательно анализируем трансформацию телесности на трех этапах: в микросфере («Пузыри»), макросфере («Глобусы») и в условиях «Пены» постсовременности. В заключительном разделе раскрывается онтологическое основание всей модели – «лоноцентризм» и концепт «нобъекта», который радикально подрывает субъект-объектную парадигму.

Материалы и методы

Методологическая основа данного исследования выстроена как синтез сферологического подхода Петера Слотердайка и акторно-сетевой теории (АСТ) Бруно Латура. Этот синтез не является механическим объединением двух теорий, но представляет собой целенаправленное построение единого аналитического аппарата, позволяющего решить поставленную проблему редукционистских моделей телесности. В качестве ключевого материала для интеграции идей Латура выступает его программная статья «Сферы и сети: два способа понимания глобального» (Латур, 2013), которая задает онтологические и методологические ориентиры для нашего исследования.

Основным методом, заимствованным из работы Латура, является последовательная деконструкция бинарной оппозиции «природа – общество», которая, по его мнению, лежит в основе всех редукционистских моделей Модерна. Латур показывает, что эта оппозиция создает «недостаток пространства» для адекватного описания реальности, заставляя мыслить тело либо как объект натуралистического детерминизма («природа»), либо как конструкт дискурсивных практик («общество»). В нашем исследовании этот метод применяется для критики картезианско-биомедицинской и постструктуралистской парадигм, которые суть две стороны одной и той же модернистской дилеммы.

Мы используем предложенное Латуром переосмысление фундаментальной онтологии. Вслед за ним и Габриэлем Тардом мы смещаем фокус с вопроса о «бытии» (который ведет к дилемме идентичности и ничто) на вопросы «иметь» и «порождение связей». Это позволяет переформулировать проблему телесности: тело не «есть» некая субстанция, но «имеет» множество связей и само «порождается» в сетях отношений. Этот ход позволяет онтологически обосновать нашу модель «тела-лабильного сосуда», которое не предшествует отношениям, но конституируется ими.

Ядром нашего метода является операционализация латуровского тезиса о том, что «сферы» Слотердайка и «сети» АСТ – не противоречащие, а взаимодополняющие способы описания одного и того же коллектива гибридов. В нашем исследовании это применяется следующим образом:

• сферы (Слотердайк) предоставляют феноменологическое и метафорическое описание качества связей – интимность, атмосфера, совместность, «жизнеобеспечение» (Mannoni, 2025). Мы используем этот концепт для анализа микросфер (диада «мать-дитя») как пространств зарождения телесности.

• сети (Латур) предоставляют прагматический и трассируемый инструментарий для описания количества и материальности связей. Мы используем этот концепт для анализа того, как тело как «нобъект» (плацента, протез, гормон, цифровой аватар) собирается из гетерогенных элементов – биологических, технических, социальных, дискурсивных.

Таким образом, сферология описывает внутреннее пространство и экзистенциальное качество телесного опыта, в то время как АСТ трассирует внешние связи и материальные практики, которые это пространство конструируют и поддерживают.

Ключевым для нашего анализа современного этапа («Пены») является применение латуровского принципа об исчезновении «внешнего». Латур утверждает, что экологический кризис знаменует собой конечную точку модернистской проекции, демонстрируя, что нет внешней «природы» как резервуара или свалки. Все существует внутри единого, замкнутого, но при этом фрагментированного коллектива. Мы применяем этот принцип для анализа тела в эпоху «Пены»: тело-капсула – это и есть ответ на исчезновение внешнего, попытка создать локальный, стерильный, самодостаточный мирок, который, однако, тотально зависит от глобальных сетей жизнеобеспечения (от кондиционера до фармацевтической промышленности и интернета).

Наконец, мы используем предложенный Латуром и Слотердайком метод «экспликации» или «выведения на свет» (explicitation) условий существования. Вместо того чтобы принимать условия возможности Dasein как данность, мы, вслед за Слотердайком, задаем вопрос: «Куда именно заброшено Dasein? Какая там температура, каковы технологии жизнеобеспечения?» (Barros et al., 2023). Этот метод позволяет перевести абстрактные философские категории в плоскость анализа конкретных материально-технических сред, в которых только и существует тело. В нашем исследовании это означает прослеживание того, как конкретные практики и технологии (от плаценты в микросфере до систем кондиционирования в «Пене») конституируют различные исторические модусы телесности (Morin, 2025).

Интеграция материалов и методов, предложенных Бруно Латуром, позволяет нам не просто описать, но и объяснить эволюцию телесности, представленную в модели Слотердайка. Она дает онтологическое обоснование реляционной природе тела, предоставляет инструмент для анализа материально-семиотических сборок, составляющих тело на каждом этапе, и, наконец, позволяет осмыслить современный кризис телесности как прямой результат исчезновения «внешнего» и коллапса общих сфер, что приводит к образованию «пены» из изолированных, но взаимозависимых капсул. Этот синтетический метод и составляет методологическую новизну данного исследования.

Сферология Слотердайка и телесность

Критика «Я-единицы» и введение в сферологию: тело как «лабильный сосуд»

Исходным пунктом философии Слотердайка является радикальная критика «монадологической традиции» в философии, восходящей к Декарту и Лейбницу. Слотердайк отвергает представление о человеческом существе как о замкнутой «Я-единице» (Ich-Einheit), чье бытие предшествует отношению с миром (Слотердайк, 2005, с. 47). В противовес этому он предлагает «сферологию» – проект исследования общих, разделяемых пространств, в которых только и возможно становление субъекта.

В этой парадигме тело с самого начала понимается не как объект, а как «лабильный сосуд» (labiles Gefäß) (Bluemink, 2021). Это метафора подчеркивает его принципиальную незамкнутость, проницаемость и ориентацию на Другого. Тело-сосуд не самодостаточно; оно предназначено для наполнения и обмена содержимым – аффектами, смыслами, пищей, взглядами (Lucci, 2022). Как отмечает Слотердайк, «человек есть существо, которое должно быть принято, чтобы стать тем, кто может принимать» (с. 89). Таким образом, сферологический подход совершает онтологический сдвиг: отправной точкой анализа становится не изолированное тело-объект, а пространство-между (Zwischen), интерьер, со-бытие.

Этот подход находит неожиданный резонанс в работах Бруно Латура (Lucci, 2023), который настаивает на отказе от чистых категорий «объекта» и «субъекта» в пользу «гибридов» по Латуру или «нобъектов» по Слотердайку – сложных сборок человеческих и не-человеческих акторов (Латур, 2014). Тело в такой перспективе само является таким «нобъектом», местом сборки биологического, социального, технического и дискурсивного.

Тело в микросфере («Пузыри»): диада и конституция интимности

Первичной и фундаментальной сферой, в которой конституируется человеческая телесность, является микросфера, моделью которой служит диада «мать-дитя». Это пространство не знает оппозиции внутреннего и внешнего, субъекта и объекта. Тела матери и ребенка образуют единую систему сообщающихся сосудов, объединенных общим ритмом дыхания, сердцебиения, обменом тепла и питательных веществ. «При этом последовательно будут обсуждаться: пространства истерической сердечности и интерфациальное поле, магнетопатический контакт в гипнозе и положение находящегося в амниотической оболочке плода, плацентарное дублирование и культурные формы удвоения души, психоакустический вызов самости и, наконец, теологические попытки установить связь между Богом и душой на интимно-топологической основе» (Слотердайк, 2005, с. 97).

Ключевым концептом здесь становится «нобъект» в его слотердайковском прочтении – плацента. Плацента – это не часть тела матери или ребенка, а интерфейс, общий орган, обеспечивающий саму возможность жизни и обмена. Она является материальным воплощением сферы как таковой – пространства со-бытия, которое предшествует отдельным существам. «Адам и его Господь живут благодаря одной и той же плаценте, формирующей Я» (Слотердайк, 2005, с. 41).

В этом интимном пространстве тело ребенка формируется не как автономная субстанция, а через непрерывный контакт с Другим: через пищу (грудное вскармливание как первичную коммуникацию), голос (звуковой кокон), лицо (первый визуальный образ). Телесность здесь – это не данность, а непрерывный процесс со-творения, «спаривания» (Paarung). Опыт микросферы закладывает онтологический фундамент: бытие-в-отношении предшествует бытию-как-индивиду.

Тело в макросфере («Глобусы»): от сосуда к мишени

С переходом от микросфер к макросферам (империям, теологическим и философским системам, глобальным проектам) происходит радикальная трансформация телесности. Если в «пузыре» тело было средой интимного общения, то в «глобусе» оно становится объектом приложения власти, знания и визуальных медиа.

Макросфера – это сфера репрезентации и тотального обзора (Слотердайк, 2008). Тело здесь подвергается дисциплинарным практикам, чтобы вписаться в символический порядок империи, церкви или нации. Оно становится «мишенью» для архитектурных, иконографических и идеологических воздействий. Например, тело солдата или подданного тренируется, маркируется и включается в гигантский «глобус» государственного аппарата. И даже апостольство оказывается глобусным-глобальным-соборным: «Апостольское действие — это сферопойетическая практика по производству монотеистической макросферы (христосферы, или экклесиосферы) со всеми ее подразделениями: епископатами и приходами (территориальными единицами, в которых производится окропление святой водой)» (Слотердайк, 2008, c. 691).

Слотердайк прослеживает, как метафора тела как сосуда, наполненного божественным Духом или национальной идеей, сменяется или подменяется метафорой тела как элемента гигантской механической или органической системы. Тело утрачивает свою интимную, диалогическую природу и становится функциональной единицей, винтиком в глобальной конструкции. Его реляционность не исчезает, но приобретает отчужденный, абстрактный характер: связь осуществляется не с конкретным Другим, а с безличным Целым.

Тело в «Пене» постсовременности: капсула и отчуждение

Современность, по Слотердайку, ознаменовалась «взрывом» глобусов и переходом к обществу «Пены». Макросферы рушатся, уступая место множеству изолированных, хрупких и гетерогенных микросфер-капсул. Это напрямую отражается на современной телесности.

Тело в «пене» – это «капсульный человек». Оно больше не включено в прочные, долговременные сферы интимности (как в «Пузырях») и не подчинено тотализирующей логике глобуса (как в «Глобусах»). Вместо этого оно существует в стерильной, самодостаточной, но хрупкой капсуле, окруженное другими такими же капсулами. Эти капсулы соприкасаются, но не сообщаются, подобно пузырькам в пене.

«Этот эффект, — пишет Слотердайк, — рождает такую форму инсуляции, о которой еще нельзя утверждать, что ее создание осуществляется по всем правилам искусства социальной инженерии, хотя современные социальные государства — рассматриваемые нами как интегральные комфортабельные капсулы — далеко продвинулись в деле замены первичного инкубатора коллективной конструкцией, выполняющей функции суррогатной матери» (Слотердайк, 2010, с. 317).

Тело-капсула – это проект самоконструирования, который и можно описать через призму идей Латура: оно становится объектом перманентного «дизайна» и «перепроектирования» (биохакинг, генетика, микробиом). Однако этот дизайн лишен онтологической укорененности в общем пространстве. Он гипертрофирует внешний контроль, превращая тело в поверхность для инскрипции модных трендов, что ведет к росту экзистенциальной тревоги и ощущению «бездомности». Тело, будучи технически усовершенствованным, экзистенциально оказывается «бездомным», отчужденным от подлинно сферического опыта. Это тревога Прометея, который украл огонь и теперь понимает, что должен вечно и осторожно им управлять. Эта тревога — двигатель нового, не-прометеевского отношения к миру. Она заставляет нас быть скромными, внимательными к деталям и этически ответственными (Latour, 2008).

Онтологическое основание: «лоноцентризм» и «нобъект» как подрыв субъект-объектной парадигмы

Вся предложенная эволюционная модель телесности получает свое окончательное обоснование в антропологической концепции «лоноцентризма». Слотердайк утверждает, что человеческое существо рождается «недоношенным», и его первичным опытом является не противостояние миру как объекту, а пребывание в защищенном интерьере матки. Этот дородовой опыт, где тело существует не как объект, а как среда, и является онтологическим фундаментом сферы.

Концепт «нобъекта» (плаценты) здесь приобретает ключевое значение. «То, что в философской кодировке предстает как противоречие между материализмом и идеализмом, на глубинно-психологическом уровне соответствует различию между отношением к объекту и причастностью к нобъекту; с поэтологической точки зрения оно маркирует различие между оральной и пренатальной утопиями» (Слотердайк, 2010, с. 796).

Плацента – это не-объект, поскольку она не принадлежит ни одному из субъектов в отдельности, но является условием их возможности. Она материализует саму логику отношения. Этот довербальный, досубъектный опыт бытия-в-нобъекте радикально подрывает картезианскую субъект-объектную парадигму в ее корне. Он демонстрирует, что изначально тело не дано нам как Gegenstand (объект, противо-стоящий), а как Ding (вещь-вопрос, собирающая вокруг себя отношения), если использовать терминологию Латура.

Таким образом, сферология предлагает не просто новую теорию тела, а новую онтологию, в которой отношение первично по отношению к соответствиям. Телесность понимается как исторически изменчивый модус сборки и распада сфер, а современный кризис – как симптом перехода от одной формы сборки (глобус) к другой (пена).

Синтетическая парадигма: «сферическая сборка» (Spherical Assemblage)

Телесность — это не атрибут индивида, а динамический процесс сборки и распада общих пространств бытия («сфер»), состоящих из человеческих и не-человеческих акторов. Данная парадигма, представленная в таблице 1, объединяет феноменологию интимного опыта (Слотердайк) и прагматику материально-семиотических связей (Латур).

Table 1. Spherical Assemblage | Таблица 1. Сферическая сборка (Spherical Assemblage)

Представим телесность не как атрибут изолированного индивида, а как динамический и исторически изменчивый процесс — «Сферическую Сборку». В её основе лежит имманентная способность создаваться и распадаться, формируя общие пространства бытия, или «сферы». Эти сферы состоят из разнородных человеческих и не-человеческих участников, или «сетей», и именно этот процесс сборки обеспечивает саму возможность нашего существования и становления субъектами. Такой подход позволяет преодолеть разрыв между феноменологией интимного опыта, сильной стороной философии Петера Слотердайка, и прагматикой материально-семиотических связей, которую исследовал Бруно Латур. В результате появляется единый язык, способный описать конституцию тела — от плаценты до глобальной цифровой сети.

В основе этого взгляда лежит пересмотр самой онтологии отношений. Первичный опыт бытия — это не «заброшенность» одинокого индивида в мир, как считалось ранее, а «со-бытие» внутри некой сферы, прототипом которой служит диада «мать-дитя». В этом пространстве еще нет четких границ между внутренним и внешним, субъектом и объектом. Ключевой онтологической единицей здесь становится «нобъект» Слотердайка, понятый как гибридная сущность, которая не является ни чисто объективной, ни чисто субъективной, а рождается в сети отношений. Идеальным примером такого «нобъекта» служит плацента: общий орган, интерфейс, который материализует саму связь между мамой и ребенком. Таким образом, первичной онтологической единицей оказывается «со-бытие-в-нобъекте». Тело изначально формируется не как отдельная сущность, а как элемент гибридной сборки внутри общего пространства, которое и обеспечивает его жизнедеятельность через конкретные материальные практики и связи. Такое видение подрывает традиционную субъект-объектную парадигму в самом её корне.

Динамика «Сферической Сборки» в таблице (Таблица 1) описывается двумя взаимосвязанными процессами. Первый — это «иммунизация», создание защищенного, надежного внутреннего пространства, отделенного от хаотичного «внешнего». Это не просто биологическая функция, а фундаментальный антропологический принцип: мы создаем смысл, интимность и идентичность через построение общих «оболочек», будь то кожа, одежда, дом или язык. Второй процесс — «экспликация», то есть «выведение на свет», трассировка и каталогизация всех тех связей, практик и участников/акторов, которые обеспечивают работу иммунной сферы. Если сама сфера — это комфортный интерьер дома, то экспликация — это чертежи вентиляции, электропроводки, договора с поставщиками — вся невидимая «закулисная» работа, обеспечивающая комфорт.

Эти два процесса неразрывно связаны. Любая иммунологическая сфера возможна только благодаря эксплицированной сети, которая её поддерживает. Романтическая диада «мать-дитя» существует благодаря сети обмена пищей, теплом, гормонами и бактериями. Современный «капсульный человек», стремящийся к автономии, существует лишь благодаря глобальным сетям логистики, фармацевтики, энергетики и цифровых технологий. Кризис современной телесности — это кризис рассогласования этих двух процессов: капсула стремится к полной независимости (гипериммунизация), но её зависимость от глобальных сетей тотальна и чаще всего невидима.

Эта парадигма также позволяет увидеть и историю телесности как эволюцию модусов «Сферической Сборки». Изначально тело собирается как «Тело-Интерфейс» внутри интимной диады, где ключевыми «нобъектами» выступают плацента, грудное молоко, голос. Здесь сеть локальна и биологична, иммунизация максимальна через близость, а экспликация минимальна — связи даны в опыте напрямую.

Затем тело становится «Телом-Символом», знаком внутри больших метафизических и политических систем, таких как империя, нация или религия. Ключевыми «нобъектами» здесь выступают дисциплинарные практики, символика государства, униформа работы. Сеть становится иерархической, а иммунизация обеспечивается принадлежностью к целому, например, к «телу нации».

Нынешний этап можно определить как «Тело-Капсула», где тело собирается как персональный проект внутри изолированной, но хрупкой капсулы. Её «нобъекты» — это смартфон, фитнес-трекер, индивидуальная геномная карта. Сеть становится глобальной и нестабильной, а капсула — лишь одним из её узлов. Возникает «иммунологический парадокс»: чем больше капсула защищается от внешнего, тем более она зависит от глобальных сетей, которые это внешнее и составляют.

Чтобы работать с этой новой реальностью, нужен этот новый метод — «трассировка сферических сборок». Он состоит из двух шагов. Первый — феноменологическое картографирование сферы, то есть описание качества пространства телесного опыта, его атмосферы, ритмов, режимов близости и дистанции. Второй — акторно-сетевое трассирование, выявление и описание всех человеческих и не-человеческих акторов, которые производят и поддерживают данную сферу: от технологий и дискурсов до биохимических процессов. Чтобы понять современное тело-капсулу, нужно, с одной стороны, описать его экзистенциальное состояние — отчуждение, тревогу, стремление к контролю. С другой — трассировать глобальную сеть, его составляющую: от алгоритмов соцсетей, формирующих образ «Я», до цепочек поставок продуктов для здорового образа жизни, фармацевтических конгломератов и экологического кризиса.

Выводы

Предложенная в статье синтетическая парадигма «Сферической Сборки» демонстрирует свою эвристическую силу, позволяя не просто описать, но и объяснить генезис, эволюцию и современный кризис телесности в рамках единой теоретической схемы. Она преодолевает имманентные ограничения как картезианского субстанциализма, так и постструктуралистского конструктивизма, совершая онтологический сдвиг: тело понимается не как исходный пункт или пассивный результат, а как непрерывный процесс сборки, чье бытие имманентно отношениям, его порождающим. Таким образом, первоначальная исследовательская проблема — доминирование редукционистских моделей — оказывается успешно решена путем радикального пересмотра самих оснований, на которых эти модели зиждятся.

Практическим результатом этого теоретического движения становится четкая диагностика современного состояния телесности. Кризис «капсульного человека» предстает не как моральный или психологический сбой, а как системное следствие рассогласованности двух ключевых процессов: стремления к гипериммунизации в изолированных капсулах и тотальной, но нерефлексируемой зависимости от глобальных эксплицированных сетей жизнеобеспечения. Отчуждение и «бездомность» оказываются прямой платой за иллюзию автономии, порожденной этой рассогласованностью. Данный диагноз позволяет сместить фокус с индивидуальной терапии «неадаптивного» тела на критический анализ и перепроектирование самих материально-семиотических условий, делающих ту или иную форму телесности возможной.

Парадигма «Сферической Сборки» позволяет:

• преодолеть редукционизм, показывая, что тело всегда одновременно и феноменологический опыт, и материально-семиотическая конструкция;

• объяснить историческую динамику телесности как смену доминирующих режимов сборки;

• диагностировать современный кризис не как патологию, а как результат перехода к новому, пенистому модусу сборки, для которого еще не выработан адекватный режим иммунизации и экспликации;

• наметить пути решения — не через возврат к мифической «естественности» (что невозможно в мире без «внешнего»), а через проектирование новых, более осознанных и справедливых форм «сферических сборок», где связи и зависимости будут не скрыты, а эксплицированы и этически переосмыслены.

В конечном счете, новая парадигма открывает перспективу для позитивной исследовательской и практической программы. Для социальных и гуманитарных наук она предлагает конкретный методологический инструмент — «трассировку сферических сборок» — для эмпирического анализа самых разных феноменов: от интимного опыта до глобальных биополитических режимов. Для сферы дизайна, архитектуры и биоэтики она задает новую систему координат, в которой проектирование любого «нобъекта» — от интерфейса гаджета до городской среды — должно учитывать его роль в конституции человеческой телесности. Тем самым, статья закладывает основу для междисциплинарного диалога, направленного на сборку более обитаемых, осознанных и ответственных «сфер» в эпоху, когда старые глобальные конструкции рухнули, а новые только предстоит коллективно спроектировать.